Птицелет сделать


 

Прозвенел звонок. И, когда все уже сидели на месте, в класс вошел Сережа. Он слегка взмахнул рукой, сказал: «Сидите, сидите», затем подошел к доске, повернулся к классу, подергал себя за нос и торопливо спросил:

— Так на чем мы остановились? — И так же торопливо сам себе ответил: На Ярославе Мудром… Алексеева, не вертись, — сказал Сережа в нос и продолжал прежним тоном: — Запишите в тетради: Ярослав Мудрый. А теперь положите ручки и слушайте. Ярослав Мудрый был прозван мудрым за свою мудрость…

Никто не обращал внимания на то, что говорил Сережа из-за учительского стола. Все уже давно привыкли к его шуточкам. По-моему, никто даже не улыбнулся.

— Ярослав Мудрый… — продолжал Сережа.

Но в это время приоткрылась дверь, и Сережа шмыгнул на свою парту — он сидит с Витей. Вошел учитель истории Михаил Иванович и совершенно таким же движением руки, как Сережа, помахал на класс и сказал: «Садитесь, садитесь». Кто-то из девчонок хихикнул. Тогда Михаил Иванович подергал себя за нос и спросил:


— Так на чем мы остановились? — И торопливо ответил: — На князе Ярославе Мудром… Алексеева, не вертись, — сказал он мне, хотя, честное же слово, я ничуть не вертелась.

Все поведение Михаила Ивановича, все его слова были настолько похожи на то, что показал перед тем Сережа, так совпадало каждое движение, что ребята повизгивали, подавляя смех. И только Сережа сидел с очень серьезным, с очень вдумчивым лицом.

Вообще Сережа был бы похож лицом на Пушкина, если бы оно не было у него подвижным, как у обезьяны, и если бы не были такие светлые, словно покрашенные перекисью водорода, волосы. Но когда Сереже вздумается, он может придать своему лицу выражение пай-мальчика с картинок в старых детских книжках.

Михаил Иванович никак не мог понять, чем вызван смех, и, вместо того чтобы дальше рассказывать про Ярослава Мудрого, стал спрашивать домашнее задание. И, как это ни удивительно, первым он вызвал Сережу и поставил ему двойку, потому что Сережа переселил кривичей с верховьев Днепра на Оку, древлян с Припяти на Десну, а полян передвинул к дулебам.

Я уже давно заметила, что почти все наши учителя, когда в классе возникает нездоровый смех, вызывают Сережу и ставят ему двойку, хотя Сережа хорошо учится. Очевидно, они знают, кто у нас первый юморист.


На перемене возле новой школьной стенгазеты столпилось много ребят. Я тоже подошла, но лишь посмотрела и сейчас же пошла дальше. Я дала в газету эти мои стихи про самолет, а их не поместили. И мне показалось обидно, что в газете не мои стихи, а Миры Ковалевой из 8-го «Б». У нас многие мальчики и девочки пишут стихи, но книги стихов в библиотеке, по-моему, наши ребята берут не особенно охотно. Да и мне самой больше нравится читать написанное прозой.

На второй урок мы пошли в самое лучшее место в нашей школе — в химический кабинет. У нас замечательный химический кабинет. Вместо парт там стоят столы. И есть большой стол, к которому подведен газ, и на нем маленькие газовые плитки и химическая посуда. И вытяжной шкаф — большой стеклянный ящик, к которому подведена вентиляционная труба. И вдоль стены шкафы, заполненные банками с этикетками, а в банках всевозможные реактивы. А в одной из банок под слоем керосина хранится металлический натрий, который мне нравится больше всего…

И главное, в химическом кабинете Евгения Лаврентьевна, как всегда, в черном халате и с белыми волосами и с лицом, которое остается добрым и серьезным, даже когда Евгения Лаврентьевна улыбается. Что я прежде слышала о Евгении Лаврентьевне? Что она строгая и что отвечает на все вопросы.

Строгая ли она? Папа как-то говорил, что у плохого учителя ученики могут сидеть на уроках тихо, но у хорошего учителя ученики не могут шуметь и болтать. У Евгении Лаврентьевны на уроках всегда тихо, и просто как-то никому не приходит в голову, что можно отвлечься, или потрепаться с соседом по столу, или еще что-нибудь такое.


Ну, а насчет вопросов — это правда. Она никогда никому не говорит: «Тебе еще рано», или: «Ты это поймешь позже», или: «Ты это будешь учить в десятом классе». Она отвечает на все вопросы. И не только по химии. И всегда скажет еще, какие книги прочесть, чтоб лучше понять. Старшеклассники рассказывают, будто иногда ей задают такие вопросы, что она отвечает: «Я этого точно не знаю. Я выясню и завтра вам отвечу». И никогда не забывает ответить. Мне кажется, что за это ее особенно надо уважать.

Но задавать вопросы ей можно только на переменках или после уроков. Она всегда специально остается. А на уроке ее нельзя прерывать.

Вот я, например, спросила у Евгении Лаврентьевны, почему если посыпать сахар табачным пеплом, то он горит. Подошли мы к ней всей нашей компанией, вчетвером, даже с Женькой Ивановым. Евгения Лаврентьевна сначала расспросила нас, понимаем ли мы, что такое катализатор, а уж потом рассказала, что существует такой очень легкий металл, под названием литий, который в пять раз легче алюминия. Применяется он в металлургии — его добавляют в очень небольшом количестве к меди, алюминию, магнию, от этого они становятся более стойкими и прочными. Литий содержится в некоторых морских водорослях, а также в таких растениях, как лютик, который иначе называют куриной слепотой, и в табаке. В табачном пепле остается часть соединений лития, а этот литий и является катализатором.


От Евгении Лаврентьевны на каждом уроке узнаешь что-нибудь совершенно неожиданное и удивительное. Вот, например, есть такая пословица: «Чтобы узнать человека, нужно с ним пуд соли съесть». Я думала, что для того, чтобы съесть пуд соли, нужно лет двадцать, ну, не двадцать, так десять. Но Евгения Лаврентьевна рассказала нам, что каждый человек с пищей съедает в год от 8 до 10 килограммов соли. Значит, вдвоем они съедают пуд соли всего за год. Значит, мы с мамой съели вместе почти 13 пудов соли, и все-таки… Видимо, не в соли дело и не в сроках, но Евгения Лаврентьевна тут ни при чем.

Витин папа, Леонид Владимирович, рассказывал, что ученики, которые, закончив школу, получают у Евгении Лаврентьевны по химии даже тройку, в институт сдают экзамен по химии на пятерку, а если у ученика Евгении Лаврентьевны в аттестате стоит по химии пятерка, то ему в Киеве в любом институте или в университете поставят пять и могут даже не задавать вопросов.

На всю жизнь я запомню первый урок Евгении Лаврентьевны. «Кто такие химики?» — такая была тема этого урока. Если бы она рассказывала сто часов подряд, никто все равно не сдвинулся бы с места.

Все химики были замечательными людьми — отважными, благородными, готовыми пожертвовать собой для пользы людей.


Особенно мне запомнилось, как Евгения Лаврентьевна рассказывала о великом химике Бутлерове. Восьмилетнего Сашу Бутлерова родители отдали в пансион в городе Казани, ну, вроде бы в интернат. Там он увлекся химией. И вот, когда ему было лет десять, он в своей тумбочке возле кровати устроил небольшую лабораторию. И когда однажды дети играли во дворе, вдруг раздался оглушительный взрыв. Воспитатель побежал в помещение и вытащил оттуда Сашу Бутлерова, у которого были обожжены брови и волосы. Эксперимент, который он задумал, кончился неудачей. Бутлерова решили наказать. В этом пансионе, где он учился, детей не секли розгами, хотя, как сказала Евгения Лаврентьевна, в других учебных заведениях розги были в большом ходу, и вот Бутлерова за его «преступление» посадили в темный карцер, а из карцера его несколько раз выводили в общий обеденный зал с черной доской на груди. А на доске крупными белыми буквами было написано: «Великий химик».

Они это написали, чтобы поиздеваться над мальчиком, но оказалось, что они предсказали его будущее. Потому что он действительно стал великим химиком.

Евгения Лаврентьевна говорила, что все, что возможно с научной точки зрения, в конце концов становится возможным в действительности. Хотя иногда даже ученые слишком поспешно говорят «невозможно», вместо того чтобы сказать «мы еще не умеем». Вот, например, она рассказывала, что долгое время считалось, что невозможно получить искусственный аммиак, но немецкий ученый Габер придумал, как это сделать. Благодаря его открытию Германия так долго держалась в первой мировой войне. Но когда к власти пришли фашисты, они стали преследовать этого Габера, потому что он был евреем, и он убежал из Германии и умер в чужой стране.


Или, например, Евгения Лаврентьевна рассказывала, что знаменитый изобретатель Эдисон, когда услышал, что в Советском Союзе получен искусственный каучук, заявил: «Я не верю, что Советскому Союзу удалось получить синтетический каучук. Все это сообщение — сплошной вымысел. Мой собственный опыт и опыт других показывает, что вряд ли процесс синтеза каучука вообще когда-нибудь увенчается успехом». А ведь сейчас любой ребенок знает, что каучук получают синтетическим путем.

Но если все, что возможно по научной теории, возможно в действительности, то, может быть, уже скоро будет осуществлено то, что задумал Витин папа, Леонид Владимирович, хотя это совсем похоже на фантастику.

Я часто представляю себе, как над нашим городом, над куполами Софии, над Днепром, над Мариинским парком и памятником Вечной Славы летают, медленно взмахивая крыльями, огромные птицы. Вот одна из них плавно опустилась на асфальтовую площадь между Пионерским и Мариинским парком, и стало видно, что это не птица, а огромная машина — птицелет. Открылись дверцы, и из нее вышло много людей — пассажиров.


Пассажиры разошлись, а в кабине остались летчики: я, Витя, Сережа и Женька. На пульте управления перед нами указатель высоты, скорости и еще небольшой прибор с тремя циферблатами. Над одним из них написано «Кислота», над другим — «Щелочь», а над третьим — «Катализатор». Крылья нашего птицелета движутся при помощи искусственных мышц из полимерных пленок, то есть птицелет движется при помощи химии, так как в нем химическая энергия сразу превращается в механическую.

Леонид Владимирович рассказывал нам, что созданные в их лаборатории тонкие пленки из полимеров под действием щелочи и кислоты то растягиваются, то сжимаются, как искусственная мышца. Если соединить между собой много таких пленок и найти катализатор, который будет ускорять и увеличивать сжатие и растягивание, можно создать искусственные мышцы. И мышцы эти смогут делать огромную работу, они будут в тысячу раз сильнее, чем, скажем, мышцы настоящего слона.

Витин папа водил нас в свою лабораторию в Академии наук и показал, как сжимаются и растягиваются эти пленки.

Я не знаю, как создают такие лаборатории и как отбирают в них людей, но, скорее всего, я думаю, собирается сначала несколько человек, которые любят и знают химию. Один из них предлагает решить научную проблему, которая всем им очень интересна, а потом к ним присоединяются еще и другие люди. В общем, все у них происходит, очевидно, так же, как в нашей компании, но разница, и не в нашу пользу, в том, что реактивы им дает государство и что они не только не платят денег за то, что занимаются любимым делом, а еще и получают за это зарплату.


О том, что эти пленки — искусственные мышцы — когда-нибудь будут использованы для того, чтобы создать крылатую машину — птицелет, нам сказал Витин папа, а когда мы ушлн из лаборатории, Витя предложил:

— Давайте сделаем свою лабораторию. Будем искать катализатор. Может, мы его найдем скорее, чем целая научная лаборатория.

Мы решили держать наш замысел в тайне. Но совсем не потому, что, как сказал Витя, наше открытие может стать военным секретом, а по другой причине, о которой никто не говорил. Мы боялись насмешек. Мы не хотели, чтобы нас дразнили «великими химиками», как Сашу Бутлерова. И мы строго соблюдали тайну. Тем более, что всем нам было приятно иметь тайну, перемигиваться на уроках и шептаться на переменках.

Источник: litresp.ru

 

                                                               «Птичий полёт – это великий символ,

                                                                это символ творчества».


                                                                                       Мудрецы древности.

 

 

Машущий полёт птиц поражает своей энергетической эффективностью. Белый сокол, при весе 1.6 кг, поднимает в воздух добычу весом 5 кг, т.е. более чем в три раза превышающую его собственный вес. Какому самолёту по силам такое? Бурокрылые ржанки, имеющие средний размах крыльев всего 34 см, при своих сезонных миграциях совершают беспосадочный перелёт, со скоростью около 90 км/ч, от Алеутских до Гавайских островов – на 3300 км. Чтобы оценить это, следует сравнивать птиц не с реактивными самолётами, а с винтомоторными – которые, как и птицы, «отталкиваются от воздуха». Винтомоторный самолёт тоже пролетает 3000 км на одной заправке, но размеры такого самолёта превышают размеры ржанки, как минимум, в 30 раз. Значит, у ржанки во столько же раз больше относительная дальность полёта «на одной заправке»!


При всей заманчивости технического применения принципов машущего полёта птиц, эти принципы до сих пор непонятны науке, по которой выходит, что птичий полёт – это какое-то недоразумение Природы. Безуспешно пытаясь не только проимитировать птичий полёт, но и понять, как он вообще возможен в согласии с догмами аэродинамики, наука строит свои прожорливые и привередливые самолёты, у которых крылья создают подъёмную силу, но не являются движителями. Между тем, машущие крылья птиц изящно совмещают обе эти функции на основе инженерного решения, ошеломляющего своей простотой.

Прежде всего вспомним, что почти все летающие птицы – за исключением, пожалуй, самых маленьких – владеют техникой планирующего полёта. У некоторых из них эта техника, почти не требующая физических усилий, доведена до поразительного мастерства: морские птицы демонстрируют чудеса пилотажа, используя энергию ветра – в том числе, неподвижно зависают на встречном ветру. Бесспорный факт: распростёртые и зафиксированные птичьи крылья создают подъёмную силу при достаточной скорости обтекания. Заметим, что эта подъёмная сила мало зависит от того, зафиксированы ли распростёртые крылья в своём среднем положении, или в любом другом положении – в пределах полной амплитуды маха при оптимальном силовом режиме прямолинейного горизонтального полёта. Значит, машущие движения здесь требуются не для создания подъёмной силы, а исключительно для создания тяги. С этим выводом согласуется и такое наблюдение: для увеличения скорости горизонтального машущего полёта, птица увеличивает частоту машущих движений.

Как же можно «отталкиваться от воздуха» с помощью этих движений? Казалось бы, отброс воздуха назад при машущих движениях крыльев вверх-вниз легко достижим при соответствующих углах атаки. В самом деле, при махе вверх крыльями с положительным углом атаки, воздух бы отбрасывался назад, и возникала бы реактивная сила, которая толкала бы птицу вперёд. Но, при махе вниз теми же самыми крыльями, аналогичная реактивная сила толкала бы птицу уже не вперёд, а назад. Тут бы сделать отрицательный угол атаки – но тогда стала бы отрицательной подъёмная сила! Как можно видеть, при варьировании угла атаки машущих крыльев с целью создания тяги, практически невозможно добиться ровного и устойчивого горизонтального полёта. Сегодня, благодаря создателям телесериалов о живой природе, имеется возможность наблюдать подробности машущих движений крыльев у разных птиц, совершающих прямолинейный горизонтальный полёт в оптимальном силовом режиме. Так вот, действительно: на протяжении машущего цикла никаких изменений угла атаки не просматривается. Кстати, биологи подтвердят, что у птиц попросту нет мышц, которые могли бы выворачивать крылья для изменения угла атаки: грудная мышца производит мах вниз, а подключичная плюс помогающая ей большая дельтовидная – мах вверх. Птица может активно выворачивать лишь оконечности крыльев – причём, в ограниченных пределах; и требуется это для руления (у самолётов аналогично работают элероны). А, чтобы изменить угол атаки, например, увеличить его для торможения в воздухе, птицам приходится изменять положение всего корпуса, «задирая нос». Впрочем, имеет место и небольшое пассивное изменение эффективного угла атаки – благодаря гибкости маховых перьев. В этой-то гибкости маховых перьев и заключается, на наш взгляд, секрет создания тяги машущими движениями крыльев.

Вот этот секрет. Стержень махового пера утончается в направлении к кончику, и на кончике практически сходит на нет. Поэтому, чем ближе к кончику, тем больше гибкость махового пера. Это свойство приводит вот к чему: из-за сопротивления воздуха маховым движениям, кончики маховых перьев изгибаются в сторону, противоположную направлению маха. То есть, задние части крыльев, составленные из кончиков маховых перьев, работают как гибкие закрылки – которые, при махе крыльями вниз, пассивно отгибаются вверх, и наоборот. При этом, как можно видеть, именно гибкими закрылками машущие крылья «отмахивают» воздух назад. На наш взгляд, это и порождает реактивную силу, толкающую птицу вперёд. Каков курьёз: крылья птиц отмахивают воздух по хорошо известному принципу гибкого дамского веера, зачастую сделанного из… длинных птичьих перьев!

В пользу того, что птицы создают тягу, отмахивая воздух гибкими закрылками, можно привести ещё такие примеры. Зимородок, перед отвесным пикированием за рыбёшкой, имеет обыкновение неподвижно зависать в воздухе. В режиме этого зависания, корпус птички держится почти вертикально (хвостом вниз), и, соответственно, крылья совершают машущие движения не вверх-вниз, как при горизонтальном полёте, а вперёд-назад. При этом гибкие закрылки отмахивают воздух вниз, из-за чего и возникает реактивная сила, удерживающая птичку от падения. Такую технику неподвижного зависания «на вертикальной тяге» демонстрируют многие птицы, включая крупных морских, тоже добывающих рыбу с отвесного пикирования. А непревзойдёнными виртуозами «вертикальной тяги» являются, конечно, колибри, которые владеют искусством непринуждённого перемещения в воздухе в любом направлении, не разворачиваясь – что с успехом практикуется при поочерёдном облёте цветков, из которых эти птички, зависнув в воздухе, пьют нектар. Интересно, что маховые пёрышки колибри настолько гибкие, а машет крылышками она так часто, что, при замедленном просмотре, пассивные отгибания маховых пёрышек обычно принимаются за активные выворачивания крылышек!

Возвращаясь к обычному машущему полёту с горизонтальной тягой, добавим, что, как правило, дизайн птичьих крыльев и режим их работы настолько хорошо согласованы, что эффективно гасится вертикальная болтанка корпуса птицы, противофазная машущим движениям, и в результате птица летит «по струночке». Одним из механизмов гашения вертикальной болтанки корпуса является, на наш взгляд, пассивное варьирование подъёмной силы крыльев благодаря всё тем же гибким закрылкам. Действительно, при махе крыльями вниз, когда гибкие закрылки загнуты вверх, подъёмная сила крыльев оказывается немного уменьшена, что и гасит «отдачу» корпуса вверх; при махе крыльями вверх всё происходит прямо противоположным образом. Следует признать, что речь идёт об изумительном инженерном решении: на основе гибкости маховых перьев решены сразу несколько технических задач!

Добавим, что в живой природе имеются и другие, весьма специфические применения принципа машущих крыльев с гибкими закрылками. Так, пингвины – это птицы, которые на этом принципе «летают под водой». Не забудем и про летучих мышей, у которых крылья устроены иначе, чем у птиц, но принцип полёта – всё тот же.

А вот экспериментальные махолёты с жёсткими крыльями, на наш взгляд, не имитируют птичий полёт. Секрет машущего полёта птиц – в гибких закрылках. При полёте в оптимальном силовом режиме, машущие движения требуются лишь для создания тяги, возникающей при «отмахивании» воздуха назад гибкими закрылками. Что же касается подъёмной силы, то она обеспечивается не машущими движениями, а – как и при планирующем полёте – положительным эффективным углом атаки, благодаря которому, при достаточной скорости обтекания, над крылом воздух разрежается, а под крылом он уплотняется, что и порождает перепад давлений. Причём, почти постоянный положительный угол атаки, при машущих движениях, в значительной степени обусловлен той особенностью сочленения птичьих крыльев с корпусом, из-за которой машущие движения выполняются не строго ортогонально линии полёта, а вниз-вперёд и вверх-назад. И вот ещё что важно. У птиц, приспособленных не к планирующему полёту, как альбатрос, а именно к полёту машущему, гибкие закрылки обычно прорежены. Для формирования такого «разрезного крыла», оконечные участки опахал маховых перьев бывают даже специально заужены. Конечно, это делается неспроста. На тех скоростях обтекания, которые достижимы при машущем полёте, воздух ведёт себя как среда с малой вязкостью. И, если гибкие закрылки были бы сплошными, то они порождали бы сильные завихрения, что снижало бы энергетическую эффективность полёта. Разрезное же крыло, очевидно, снижает силу завихрений до приемлемого уровня.

В завершение добавим: если уж летают самолёты, то летательные аппараты, имитирующие полёт птиц, должны летать тем более. Даже в детских авиамодельных кружках можно собирать и совершенствовать модели птицелётов. Центровка птицелёта, по-видимому, должна быть примерно такой же, как и у планера – на первой трети крыла. Едва ли можно обойтись без хвостового оперения, стабилизирующего птицелёт по горизонтальному и вертикальному углам отклонений от прямолинейного полёта. Пассивная стабилизация по углу крена, по-видимому, достижима благодаря заниженному центру тяжести птицелёта в полётном положении – как у птиц. И ещё: для выхода птицелёта на рабочий режим требуется некоторая стартовая скорость обтекания крыльев. Птицы решают эту проблему старта по-разныму: одни отталкиваются с места, другие разбегаются, третьи бросаются вниз со скал, четвёртые используют встречный ветер…

Счастливого машущего полёта!

 

А.А.Гришаев, А.А.Гришаев (старший).

Источник:  http://newfiz.info

Поступило на сайт: 18 августа 2004.

 

Источник: newfiz.info

Птицелет (Простейшая модель самолета с машущим крылом)

Птицелет сделать
Качательные движения характерны именно для живых организмов — вследствие работы связок и замкнутого тела. Ни у одного из организмов не встречается вращение более чем на 360градусов.

В то же время для механизмов храктерно имено полные вращательные движения, которые обеспечивают непрерывность движения. Ну, в самом деле, автомобиль мало похож на механическую лошадь. В печатном деле только тогда был достигнут прогресс по скорости издания, когда перешли с печатного станка на рототип — т. е. с качательного и возвратно-поступательного движения на врашательное непрерывное.

Именно поэтому из всех летательных аппаратов с подвижным крылом получил распространение именно вертолет — вращающиеся крылья. Однако мысль «летать как птицы» не оставляла умы конструкторов.

Орнитоптером, или, по-русски, махолетом обычно называют летательный аппарат, приводимый в движение с помощью машущих крыльев, хотя, если переводить слово «Ornitopter» дословно, то получится «Птицелет», то есть, аппарат, летающий подобно птице.

Расчеты показывают, что машущий полет при малых скоростях энергетически более выгоден, чем полет с помощью неподвижного крыла. Это связано с тем, что машущее крыло имеет отрицательное аэродинамическое сопротивление. Для того, чтобы машущее крыло создавало подъемную силу и тягу, необходимо, чтобы угол атаки крыла во время движения крыла изменялся (у птиц, кроме того, еще при движении крыла вверх, оно становится проницаемым для воздуха, так как перья, составляющие значительную часть крыла, раздвигаются) .

Для соблюдения этого условия есть два пути: использовать жесткое, как у самолета крыло, и изменять его угол атаки с помощью механического привода, или использовать гибкое крыло, у которого угол атаки изменяется за счет изгибания самого крыла под действием сил сопротивления воздуха. При использовании жесткого крыла легче получить хорошее аэродинамическое качество при планирующем полете, но для привода крыльев нужна довольно сложная кинематика.

При гибком крыле, хорошее аэродинамическое качество планирующего полета получить сложнее, но машущий механизм получается простой. Такой принцип полета был впервые «освоен» птеродактилями, а в наши дни его с успехом используют летучие мыши.

Птицелет сделать

http://blogs.privet.ru/user/In_the_Universe/75421610
http://www.roboart.narod.ru/bird.htm

Источник: otvet.mail.ru

Особенности клеток

Размеры несушек, относящихся к яичным породам, достаточно небольшие, поэтому и клетки для них должны быть относительно маленькими. В расчете на одну курицу яичной породы должно приходиться от 10 до 60 см² площади клетки. Если породы мясо-яичные, то площадь стоит немного увеличить, максимум до 80 см² на одну птицу.

Содержание курей должно быть достаточно скученным, но не слишком плотным. Просторные загоны не выгодны экономически, а тесные негативно сказываются на яйценоскости и здоровье птиц.

Своими руками можно изготовить конструкции по простым чертежам, любой ярусности и площади, лишь бы пол выдерживал «жильцов», не прогибался, и были обеспечены необходимые условия для птицы. Каждая «квартира» должна быть оснащена:

  • яйцесборником (наклонным полом с загнутым краем);
  • поилкой;
  • кормушкой;
  • сеточным полом;
  • поддоном для сбора отходов и помета.

Изготавливая клетки, обязательно стоит продумать систему освещения. Яйценоскость напрямую зависит от светового дня. Даже если в сарае (гараже, летней кухне) предусмотрено естественное освещение, необходимо обязательно сделать и систему искусственного освещения. Для этого в курятнике подвешивают несколько лампочек по периметру и устанавливают диммер с таймером. Одной лампочки недостаточно, поскольку в этом случае одна часть несушек будет получать более интенсивный свет, что тоже не всегда хорошо, другая же будет находиться в полумраке.

Диммер необходим для плавного повышения и такого же постепенного снижения интенсивности освещения. Таким способом для кур создается иллюзия естественной смены дня и ночи, что очень хорошо отражается на количестве яиц. При отсутствии таймера будет необходимо в одно и то же время приходить включать и выключать искусственное освещение. Диммер же решит эту проблему и позволит облегчить бремя ухода за несушками.

Размеры и конструкция

В основе конструкции клетки лежит обыкновенный каркас из деревянных брусьев, металлических направляющих или арматуры. Стены и пол выполнены из сетки. У представленной конструкции есть один недостаток – сажать и вынимать птицу из них крайне неудобно, к тому же она не подойдет для небольших несушек (молодых или низкорослых).

Как правило, размеры подбираются на основе материалов, имеющихся под рукой, и уже потом строятся чертежи. В хозяйстве каждый метр сетки пригодится, поэтому проектируют клетки для содержания несушек так, чтобы остался минимум отходов. Рекомендуемые размеры:

  • Для «одиночки» 500х500х650 мм;
  • Для 5-7 птиц 700х1500х650 мм.

Больше 5-7 голов в одной клетке держать не рекомендуется. При многочисленном поголовье лучше сделать больше «квартир» меньшей площади на одном ярусе, чем одну крупногабаритную 2-3 метровую. Слишком просторные клетки плохи как для самих птиц, так и для тех, кто за ними ухаживает. Поддоны с пометом будут неподъемными. Кроме того, пол в такой клетке будет нуждаться в значительном усилении, что плохо скажется на естественном удалении помета.

Как изготовить ее самостоятельно?

Изготовление клетки достаточно простое занятие, не требует особых дорогих материалов, специального инструмента и квалификации. Устройство тоже незамысловатое. В основе лежит каркас, чертеж которого представлен в нашей фотогалерее. Его можно сделать из деревянных брусьев 40х40 мм, но дерево не очень долговечно к тому же способно впитывать запахи, грязь, влагу и т. д. Поэтому по возможности лучше сделать его из металлического профиля для гипсокартона или арматуры.

Инструменты и материалы

  • Деревянный брус 40х40 или металлический профиль UD 27/28/4000;
  • Гвозди (клепки для профиля);
  • Лист жести для поддонов;
  • Оцинковка или нержавейка для сооружения кормушек и поилок;
  • Сетка с размером ячейки 125х25 мм или 25х50 мм для пола, стен и потолка;
  • Сетка 50х50 мм или проволока для передней стенки;
  • Щеколды для дверец;
  • Ножовка, молоток, напильник;
  • Пассатижи (для работы с сеткой).

Пошаговая инструкция

Для начала нужно подготовить каркас. Он должен быть устойчивым, иметь дополнительные ребра жесткости по дну каждой клетки и по стенкам. Ножки можно поставить жестко или установить на колесики для удобства транспортировки клеточной батареи или уборки под ней.

Изготовление пола

Выполняем горизонтальные полки. Обратите внимание на то, что на чертеже одна поперечная полка прямая, а одна – под наклоном в 7-9 градусов. Прямая предназначена для установки поддона, наклонная – это пол, по которому будут скатываться яйца в яйцесборники. Наклонная полка должна выступать на 10-15 см вперед. Размер зазора между прямой и наклонной полкой должен быть 10-12 см, чтобы без труда поместить туда поддон для помета.

Далее нужно загнуть край наклонной полки так, чтобы получился желоб. В эти желоба будут скатываться яйца. Его глубина должна быть такой, чтобы яйцо не выкатывалось и не падало на пол. Сам яйцесборник должен находиться на таком расстоянии, чтобы курица его не достала. Края яйцесборника лучше обогнуть листом жестки для безопасности, а торцы желоба стоит закрыть.

После того как полы готовы, можно приступать к устройству внешних стен и перегородок. Крайне не рекомендуется делать стенки глухими, это ухудшит вентиляцию и санитарные условия содержания. Стенки и перегородки между отдельными клетками выполняются из сетки при помощи пассатижей и металлических заклепок. Сетку можно также собрать сварочным аппаратом.

Сооружение передней стенки

Передняя стенка клетки является самой сложной в сборке. Во-первых, на ней располагаются кормушки и вода, во-вторых, куры должны иметь свободный доступ к зерну, а в третьих, именно передняя стенка играет роль дверцы. Существует несколько вариантов, как сделать переднюю стенку.

  • Если клетка неширокая, вся передняя стенка – это дверца. Ее можно построить из сетки, повесить на петли и прикрутить щеколду. Сетка при этом должна быть крупной, чтобы курица могла без труда получить доступ к еде.
  • Если клетка широкая, переднюю стенку делают цельной из сетки или проволоки, выделяя место по центру для дверцы.
  • Если расстояние между ярусами достаточное, доставать и вынимать птицу можно через потолок. Его изготавливают из сетки, укладывают на клетку и фиксируют съемными защелками.

Поилки, кормушки и прочее

Поилки и кормушки сгибают из оцинкованного листа или нержавейки и навешивают на передние дверцы. Вместо поилки можно установить ниппельные устройства с небольшими чашечками, это более удобный и безопасный вариант. Из жести по чертежам изготавливают и устанавливают поддоны. Они должны быть достаточно удобными для чистки, выдерживать частые мойки и дезинфекции. Если клетки планируется на лето выносить на улицу, можно организовать крышу из шифера, брезента или остатков линолеума.

Источник: prokyr.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.