Сказка антония погорельского черная курица


«Душа моя, что за прелесть бабушкин кот! Я перечел два раза и одним духом всю повесть, теперь только и брежу Трифоном Фалалеичем Мурлыкиным. Выступаю плавно, зажмуря глаза, повертывая голову и выгибая спину. Погорельский ведь Перовский, не правда ли?»
Это письмо послано А. С. Пушкиным из Михайловского в марте 1825, когда в очередной книге петербургского журнала «Новости литературы» за подписью «Антоний Погорельский» была опубликована довольно необычная повесть «Лафертовская Маковиница», сразу заставившая говорить о молодом авторе. Собственно автор по возрасту был не так уж и молод, известен был в Петербурге главным образом как занимавший высокое положение в тогдашнем обществе чиновник «со связями», из знатного дворянскго рода, возвысившегося в конце XVIII столетия.
Однако Погорельский—это литературный псевдоним. Писатель значительное время провел в своем имении — сельце Погорельцах на Черниговщине.
м он и написал свою лучшую повесть — ту, которой так восхищался Пушкин.
Даже сейчас, по прошествии полутора с лишним веков, «Лафертовская Маковница» читается с тем же удовольствием и увлечением, которые заставили тогдашнее общество, публику и критиков заговорить о новом писателе. Фантастическая, полная озорства и лукавого юмора, эта вроде бы шутливая проба пера и сегодняшнего читателя привлекает своей загадочностью, покоряет чистой прелестью легкого, почти воздушного литературного стиля. А написана «Маковница», как и другие сочинения Погорельского, настоящим, без вычурности, русским языком, что, надо сказать, в те времена встречалось в литературе не так уж часто.
Последняя фраза в пушкинском письме раскрывает нам настоящую фамилию писателя. Да, Антоний Погорельский, автор знаменитой детской сказки «Черная курица, или Подземные жители», которая наверняка проживет еще не одну сотню лет, — на самом деле Алексей Алексеевич Перовский (1787 — 1836). При его жизни да и долго еще после его смерти эта фамилия была широко известна в царской России. Ее носили потомки знатного вельможи екатерининского времени графа Разумовского и сами занимавшие крупные посты в правительстве и администрации. Алексей Перовский также сменил несколько таких крупных должностей.
Но для нас чиновник Перовский не представляет интереса. Мы знаем писателя Антония Погорельского, современника и друга Пушкина, участника Отечественной войны 1812 года, автора замечательной сказки про курицу Чернушку, которую так полюбил десятилетний мальчик Алеша и которую вот уже второе столетие вслед за Алешей любят дети и в нашей стране, и в других частях света.
А между тем если бы спросить самого Погорельского, какое место в его творчестве занимает эта детская сказка, он бы наверняка усмехнулся и сказал бы, что сочинил ее просто так, между делом, чтобы развлечь своего маленького племянника.
к оно на самом деле и было. Воспитанию своего племянника Алеши — будущего знаменитого поэта, прозаика и драматурга Алексея Константиновича Толстого — писатель отдавал много времени и творческих сил, переписывался с ним, брал его с собой в заграничные путешествия и даже вместе с ним побывал у великого немецкого поэта Гёте.
Сам Перовский в юности отличался необыкновенными способностями к наукам, литературе и языкам. Он за два года прошел университетский курс и стал доктором философии и словесности в двадцать лет. Для защиты докторской степени надо было согласно уставу прочесть три пробные лекции, чтобы доказать свое право на преподавание. Алексей Перовский их прочел — на трех языках. Его лекции по естественным наукам, которыми он увлекался, были затем даже изданы отдельной книгой!
Перовский сделал, как тогда говорили, блестящую карьеру. Однако, поднимаясь по лестнице служебных отличий, он одновременно занимался и литературой — переводил, писал повести, был избран членом Вольного общества любителей российской словесности.
вот в начале 1829 года выходит в свет маленькая детская книжечка. Разве мог думать тогда ее автор, что написанная в духе шутливого наставления «волшебная повесть для детей» станет со временем одной из самых знаменитых сказок, а его литературный псевдоним останется в истории именно благодаря «Черной курице»?!
Однако случилось именно так. Давно забыты генералы и чиновники Перовские, маленький сборник «взрослых» сочинений Антония Погорельского читают, в основном, историки литературы. А «Черная курица» живет второе столетие! По этой сказке ставят спектакли, сняли кинофильм, ее издания иллюстрируют лучшие художники, ее читают дети многих стран. Вслед за Алешей Толстым мы радуемся и огорчаемся, испытываем горький стыд и сочувствие, путешествуем по волшебному царству маленьких человечков, живущих под землей. И все это написано так ярко, так живо и трогательно, что нам совсем не важно, когда происходили события сказки.
Алексей Алексеевич Перовский был человеком с замечательно живым воображением и чудесным чувством юмора. О его шутливых розыгрышах в свое время ходили легенды. Однако когда речь заходила о серьезных вещах, не было человека умнее и значительнее. Вот и сейчас, слушая такую, казалось бы, простую историю о чудесах, происходивших с маленьким Алешей, мы не раз задумаемся и не раз зададим себе вопрос «почему».
И прежде всего — почему нам кажется совершенно правдивой, совершенно жизненной эта история, полная сказочного вымысла? Конечно, потому, что она сочинена талантливым человеком.
только ли поэтому? А не потому ли еще — и это самое главное, что речь в ней идет об очень для всех людей важном в жизни?
И что это — самое в жизни важное? Разве оно заключается в умении вовремя «поймать удачу», воспользоваться каким-то исключительно для тебя одного полезным обстоятельством, как это случилось в сказке с маленьким Алешей? В том-то и дело, что, когда мальчику предоставилась возможность чего-нибудь захотеть, и его желание тут же бы исполнилось, он как следует не успел подумать и пожелал того же, чего захотел бы на его месте, пожалуй, каждый: без труда и забот, ничего не делая самому, прослыть самым на свете умным и талантливым.
Но разве так бывает — пусть даже и в сказке? И к чему это может привести? Вспомни-ка любую народную сказку. Каких только чудес не происходит в них! Каких только великих подвигов не совершают любимые сказочные герои, каких только не строят дворцов по их приказу невидимые слуги, каких только они загадок не разгадывают! Но во всех этих чудесах обязательно есть их собственный труд, их заслуга, их смекалка и ум. А вот Алеша получил свое волшебное конопляное зернышко, в сущности, даром: за одно маленькое доброе дело. Зато как он стал им пользоваться, этим чудесным даром благодарности! Как быстро он превратился в лентяя, хвастуна и задаваку! И как легко, ни минуты не задумавшись, «просто так», чтобы избежать наказания, малыш предал целый подземный народец и своего друга — министра…
Это добрая, очень грустная и мудрая сказка.
а не столько повествует о волшебных делах, о чудесах, сколько заставляет нас заглянуть в свое собственное сердце, в свои мысли и подумать о самих себе, о том, какие мы, кто мы. Не те, кем самим себе кажемся, и не те, какими хотели бы себя видеть, а кто мы такие на самом деле, достойны ли мы считаться настоящими людьми.
А ведь именно об этом заставляют нас задуматься лучшие произведения литературы, сочиненные целым народом или умными, тонко чувствующими и глубоко мыслящими писателями. И сказка Антония Погорельского — из числа этих произведений. Недаром великий русский писатель Л. Н. Толстой так любил и так высоко ценил сказку о маленьком Алеше и Черной курице. Он ставил эту волшебную повесть для детей рядом с былинами, народными сказками и пушкинскими стихами по силе воздействия, по мудрости, в ней заключенной.
М. Бабаева

Посмотреть полностью

Источник: mp3tales.info

Антоний Погорельский и его сказка "Черная курица, или Подземные жители". Часть 1


Антоний Погорельский –  замечательный русский писатель начала ХIХ века. Его знаменитое произведение «Черная курица, или Подземные жители» является одной из первых литературных сказок в русской прозе. Сам он называл её волшебной повестью. Сказка стала любимым чтением для детей и вошла в золотой фонд детской литературы. Однако, как и многие другие произведения, предназначенные для детей («Приключения Алисы» Л. Кэрролла, «Золотой ключик» А.Н.Толстого, «Синяя птица» М. Метерлинка и др.), оно мерцает многими смыслами, и за простым сюжетом с наивной моралью угадывается иное, более сложное повествование.

«Чёрную курицу» Погорельский писал в 1825-1826 годах, а опубликована она была в 1829 году и действительно стала одной из первых в русской литературе книг во многих смыслах – и одной из первых литературных сказок, и одним из первых мистико-фантастических произведений, и первым авторским произведением литературы для детей. Приемы введения фантастического, сочетание фантастического и реального в произведении, обыгрывание мотива сна, исторический принцип в основе повести – все эти находки Погорельского позже будут использованы и другими русскими писателями.


Антоний Погорельский, как известно, псевдоним писателя, настоящее имя которого – Алексей Алексеевич Перовский. Отец писателя, граф Алексей Кириллович Разумовский, был известным государственным деятелем при дворе Екатерины II, а мать –   Мария Михайловна Соболевская (впоследствии по мужу – Денисьева) – простой мещанкой. Богатый вельможа, А.К.Разумовский добился дворянского звания для своих внебрачных детей и оставил им наследство.

Семья была исключительно литературной. Сам А.К.Разумовский послужил одним из прототипов старого графа Безухова в романе Л.Толстого «Война и мир». Он состоял в переписке с И.А. Поздеевым, с которого Толстой писал в своем романе образ масона Баздеева. На основании воспоминаний В.Перовского, родного брата Алексея  Перовского, о его приключениях в захваченной французами Москве и встрече с генералом Даву написана часть романа Л. Толстого о похождениях Пьера в сожженной Москве. Кроме того, В.Перовский, бывший в 1833 году оренбургским военным губернатором, встречался с Пушкиным, когда тот, собирая материалы к «Истории пугачевского бунта», посетил Оренбург.

Племянник Погорельского, которого он очень любил и воспитанием которого занимался, – Алексей Константинович Толстой – стал выдающимся русским поэтом, писателем и драматургом. Три других племянника, сыновья сестры Ольги – Жемчужниковы – оставили в литературе яркий след, создав пародийный образ Козьмы Пруткова.


«Черная курица» была сочинена Перовским для его племянника Алеши Толстого, который стал своеобразным двойником дяди – носил то же самое имя и находился в том же возрасте, что и герой произведения, в котором угадываются черты самого автора. На создание сказки повлияло творчество Гофмана, произведения которого Перовский прочитал, скорее всего, в Германии, куда был переведен по службе в 1814 году. Здесь он и познакомился с первыми сборниками рассказов Э. Т. А. Гофмана «Фантазии в манере Калло» (1814), «Ночные рассказы» (1816). В сказке ощущается влияние и других немецких романтиков, в частности Тика, а также знаменитого английского писателя-сатирика Свифта.

С самых первых абзацев произведения проявляются два основных принципа творчества писателя, которые актуализируются в сказке, – сочетание фантастического с реальным и принцип историзма.

Сказочное «жил-был» в начале сказки сопровождается точным адресом и описанием Петербурга, причем автор создает два образа города – один в историческом ракурсе – это Петербург конца восемнадцатого века – и второй – современный рассказчику. Он пишет о том, как похорошел город, как изменился его облик: «В  то  время  Петербург наш  уже  славился  в целой  Европе  своею красотой, хотя и далеко еще не был таким, каков теперь. Тогда  на проспектах Васильевского  Острова не было веселых тенистых аллей: деревянные подмостки, часто из  гнилых  досок сколоченные,  заступали  место  нынешних  прекрасных тротуаров.  Исаакиевский  мост,  узкий  в то время и  неровный,  совсем иной представлял вид, нежели как теперь; да и самая площадь Исаакиевская вовсе не такова была <…>  Петербург тогдашний  не  то был, что теперешний».


В этих словах чувствуется и любовь к Петербургу, и гордость за столицу, которая за сравнительно недолгий срок (всего сорок лет) преобразилась и стала одним из красивейших городов мира. Говоря о Петербурге в историческом смысле, Погорельский, кроме прошлого и настоящего (которое для читающего сказку является уже историческим прошлым) имплицитно создает и третью проекцию – города будущего (который для читающего является настоящим), продолжающую мотив совершенства и могущества Петербурга. В любви к родному городу, который одновременно является и столицей могучей империи, проявляется патриотическое чувство, которое в полной мере было присуще Погорельскому.

С началом войны 1812 года Перовский, как и многие другие молодые дворяне, охвачен общим патриотическим порывом и вступает в армию: его зачисляют в 3-й Украинский казачий полк. Отец категорически запретил Перовскому принимать участие в военных действиях, угрожая, в случае неповиновения, лишить сына материальной поддержки и имения. Перовский отвечал отцу хоть и в лучших романтических традициях того времени, но,  тем не менее, очень искренне: «Можете ли Вы думать, граф, что сердце моё столь низко, чувства столь подлы, что я решусь оставить своё намерение не от опасения потерять Вашу любовь, а от боязни лишиться имения? Никогда слова сии не изгладятся из моей мысли… »

Подобное поведение и настрой чувств говорят не только о патриотизме писателя, который храбро сражался против французов и в рядах регулярной армии, и в отрядах партизан – Погорельский находился в армии вплоть до 1816 года, –  но и об особенном благородстве и чистоте помыслов этого человека. Участие в исторических событиях, безусловно, дало писателю ощущение причастности к большой истории, выработало в нем философское отношение к жизни. Философские ноты звучат уже в самом начале сказки: «…настанет время, когда и наши следы сотрутся с лица земного! Все проходит, все исчезает в бренном мире нашем…».

Исторические вехи в повести обозначены несколькими периодами – времена Петра I, которого знали и с которым даже беседовали старушки голландки, конец восемнадцатого века, когда происходили описанные в сказке события;  время, соответствующее моменту повествования (30-тые годы ХIХ века), и, наконец, условное будущее, когда и «наши следы сотрутся с лица земного». Подобная временная композиция помогает протянуть нити от прошлого к будущему, показать их единство и взаимосвязь, включенность каждого персонажа в исторический процесс. Кроме того, она является одним из способов введения фантастики в реальность: столетние старушки, родившиеся в конце семнадцатого века, являются частью прошлого, которое становится легендарным и в какой-то степени фантастическим – недаром именно через их комнату надо пройти, чтобы попасть в сказочный мир. Голландские старушки связаны с темой масонского посвящения: как известно, Петр I был принят в масонскую ложу во время путешествия по Голландии. Сам Погорельский тоже был масоном, вступившим в Дрездене в ложу Трех мечей. Он неоднократно делал попытки вступить в масонство и раньше, но его отец, сам видный и влиятельный масон, препятствовал этому. Как бы то ни было, но в Дрездене во время заграничного похода Погорельский осуществил свою мечту.

Масонские мотивы занимают существенное место в «Черной курице». Один из героев сказки – министр подземного королевства. Однако в дневной земной жизни он предстает почему-то в виде курочки. Правда, курочка эта не обычная: по словам кухарки, она не несет яйца и не высиживает цыплят. Почему же министр является в виде курицы, а не, скажем, в виде петуха, что было бы логичнее с точки зрения здравого смысла? А дело в том, что символика курицы закладывает нужные писателю смыслы, которые концепт петуха мог бы исказить, да и само название сказки сразу же напоминает посвященным о другой знаковой книге.

«Чёрная курочка» — гримуар, содержащий в себе сведения о создании талисманов и волшебных колец. Используя эти предметы, люди якобы могли достигнуть неслыханной силы. Но главная тайна, которую раскрывает книга, — это создание некоей «Черной курочки», также известной как «курица, несущая золотые яйца». Такая курица могла принести владельцу огромные богатства.

Символика курицы амбивалентна. С одной стороны, она олицетворяет воспроизводство, материнскую заботу, а также провидение. Она является символом родительской любви: боязливая по натуре, курица, становится героиней, защищая своё потомство – она бесстрашно нападает на каждого, кто пытается нанести вред её малышам.

В христианстве наседка с цыплятами олицетворяет Христа со своей паствой. Курица — воплощение всепрощающей любви, символ доброты и сердечности Всемогущего, изливающего эти блага даже бездуховным и безнравственным людям, не преодолевшим своих страстей: « О, Иерусалим, Иерусалим! Я хотел бы так же часто собирать твоих детей вместе, как наседка собирает своих цыплят под крыльями, Но ты не хочешь!» ( Из словаря символов)

Старательная курочка в аллегорическом изображении "семи свободных искусств" символизирует грамматику, которая связана с усидчивым и кропотливым трудом (в сказке эта символика связана с мотивом учения).

Обычная курица, считающаяся недалекой птицей,  в сказках может снести золотое яйцо, которое является аллегорией связанного с высшими силами сокровища (в том числе и подземного богатства – Алеша попадает к подземным жителям). Понятие «сокровище» имеет также и переносный смысл – имеется в виду духовное богатство человека: “Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапываются и не крадут” (Матф.6:19-20)

С другой стороны, в символических словарях Черная курица –  слуга дьявола или даже одно из его проявлений.

Черная курица недаром является именно Алеше. Это восприимчивый, чувствительный мальчик с тонкой и нежной душой, обладающий богатым воображением. Он остро чувствует свое одиночество, которое развивает в нем мечтательность, желание увидеть волшебный мир. Он ждет встречи с чудесным. В самых обыденных явлениях и реалиях окружающего мира он ощущает веяние таинственного: дырочки в заборе кажутся ему нарочно сделанными волшебницей, а переулок – сказочным пространством, в котором должны случаться необыкновенные происшествия. Фантазии его связаны также с любовью к чтению. Алеша читает немецкие волшебные повести и рыцарские романы. Один из основных циклов немецкого рыцарского романа – цикл о Парцифале и священном Граале. Он напрямую связан с некоторыми идеями масонов о совершенстве духа.

Погорельский показывает чувствительную душу мальчика, которая как бы вибрирует, ощущая дыхание двух миров – реального и вымышленного.

Источник: nsportal.ru

Лет сорок тому назад,[1] в С.-Петербурге на Васильевском Острове, в Первой линии,[2] жил-был содержатель мужского пансиона,[3] который ещё до сих пор, вероятно, у многих остался в свежей памяти, хотя дом, где пансион тот помещался, давно уже уступил место другому, нисколько не похожему на прежний. В то время Петербург наш уже славился в целой Европе своею красотой, хотя и далеко ещё не был таким, каков теперь. Тогда на проспектах Васильевского Острова не было весёлых тенистых аллей: деревянные подмостки, часто из гнилых досок сколоченные, заступали место нынешних прекрасных тротуаров. Исаакиевский мост, узкий в то время и неровный, совсем иной представлял вид, нежели как теперь; да и самая площадь Исаакиевская вовсе не такова была. Тогда монумент Петра Великого от Исаакиевской площади отделён был канавою; Адмиралтейство не было обсажено деревьями, манеж Конногвардейский не украшал площади прекрасным нынешним фасадом,[4] — одним словом, Петербург тогдашний не то был, что теперешний. Города перед людьми имеют, между прочим, то преимущество, что они иногда с летами становятся красивее… Впрочем, не о том теперь идёт дело. В другой раз и при другом случае я, может быть, поговорю с вами пространнее о переменах, происшедших в Петербурге в течение моего века, теперь же обратимся опять к пансиону, который лет сорок тому назад находился на Васильевском Острове, в Первой линии.

Дом, которого вы теперь — как уже вам сказывал — не найдёте, был о двух этажах, крытый голландскими черепицами. Крыльцо, по которому в него входили, было деревянное и выдавалось на улицу. Из сеней довольно крутая лестница вела в верхнее жильё, состоявшее из восьми или девяти комнат, в которых с одной стороны жил содержатель пансиона, а с другой были классы. Дортуары, или спальные комнаты детей, находились в нижнем этаже, по правую сторону сеней, а по левую жили две старушки-голландки, из которых каждой было более ста лет и которые собственными глазами видали Петра Великого и даже с ним говаривали. В нынешнее время вряд ли в целой России вы встретите человека, который бы видал Петра Великого; настанет время, когда и наши следы сотрутся с лица земного! Всё проходит, всё исчезает в бренном мире нашем… но не о том теперь идёт дело.

В числе тридцати или сорока детей, обучавшихся в том пансионе, находился один мальчик, по имени Алёша, которому тогда было не более 9 или 10 лет. Родители его, жившие далеко-далеко от Петербурга, года за два перед тем привезли его в столицу, отдали в пансион и возвратились домой, заплатив учителю условленную плату за несколько лет вперёд. Алёша был мальчик умненький, миленький, учился хорошо, и все его любили и ласкали. Однако, несмотря на то, ему часто скучно бывало в пансионе, а иногда даже и грустно. Особливо[5] сначала он никак не мог приучиться к мысли, что он разлучён с родными своими. Но потом мало-помалу он стал привыкать к своему положению, и бывали даже минуты, когда, играя с товарищами, он думал, что в пансионе гораздо веселее, нежели в родительском доме. Вообще дни учения для него проходили скоро и приятно, но когда наставала суббота и все товарищи его спешили домой к родным, тогда Алёша горько чувствовал своё одиночество. По воскресеньям и праздникам он весь день оставался один, и тогда единственным утешением его было чтение книг, которые учитель позволял ему брать из небольшой своей библиотеки. Учитель был родом немец, в то время в немецкой литературе господствовала мода на рыцарские романы и на волшебные повести, и библиотека эта большею частию состояла из книг сего рода.

Итак, Алёша, будучи ещё в десятилетнем возрасте, знал уже наизусть деяния славнейших рыцарей, по крайней мере так, как они описаны были в романах. Любимое его занятие в длинные зимние вечера, по воскресеньям и другим праздничным дням было мысленно переноситься в старинные, давно прошедшие веки… Особливо в вакантное время,[6] как, например, об Рождестве или в светлое Христово воскресенье, — когда он бывал разлучён надолго со своими товарищами, когда часто целые дни просиживал в уединении, — юное воображение его бродило по рыцарским замкам, по страшным развалинам или по тёмным, дремучим лесам.

Я забыл сказать вам, что к этому дому принадлежал довольно пространный двор, отделённый от переулка деревянным забором из барочных досок.[7] Ворота и калитка, кои вели в переулок, всегда были заперты, и поэтому Алёше никогда не удавалось побывать в этом переулке, который сильно возбуждал его любопытство. Всякий раз, когда позволяли ему в часы отдыха играть на дворе, первое движение его было — подбегать к забору. Тут он становился на цыпочки и пристально смотрел в круглые дырочки, которыми был усеян забор. Алёша не знал, что дырочки эти происходили от деревянных гвоздей, которыми прежде сколочены были барки, и ему казалось, что какая-нибудь добрая волшебница нарочно для него провертела эти дырочки. Он всё ожидал, что когда-нибудь эта волшебница явится в переулке и сквозь дырочку подаст ему игрушку, или талисман,[8] или письмецо от папеньки или маменьки, от которых не получал он давно уже никакого известия. Но, к крайнему его сожалению, не являлся никто даже похожий на волшебницу.

Другое занятие Алёши состояло в том, чтобы кормить курочек, которые жили около забора в нарочно для них выстроенном домике и целый день играли и бегали на дворе. Алёша очень коротко с ними познакомился, всех знал по имени, разнимал их драки, а забияк наказывал тем, что иногда несколько дней сряду не давал им ничего от крошек, которые всегда после обеда и ужина он собирал со скатерти. Между курами он особенно любил чёрную хохлатую, названную Чернушкою. Чернушка была к нему ласковее других; она даже иногда позволяла себя гладить, и поэтому Алёша лучшие кусочки приносил ей. Она была нрава тихого; редко прохаживалась с другими и, казалось, любила Алёшу более, нежели подруг своих.

Однажды (это было во время вакаций, между Новым годом и Крещеньем, — день был прекрасный и необыкновенно тёплый, не более трёх или четырёх градусов мороза) Алёше позволили поиграть на дворе. В тот день учитель и жена его в больших были хлопотах. Они давали обед директору училищ, и ещё накануне, с утра до позднего вечера, везде в доме мыли полы, вытирали пыль и вощили красного дерева столы и комоды. Сам учитель ездил закупать провизию для стола: белую архангельскую телятину, огромный окорок и из Милютиных лавок киевское варенье. Алёша тоже по мере сил способствовал приготовлениям: его заставили из белой бумаги вырезывать красивую сетку на окорок и украшать бумажною резьбою нарочно купленные шесть восковых свечей. В назначенный день поутру явился парикмахер и показал своё искусство над буклями, тупеем и длинной косой[9] учителя. Потом принялся за супругу его, напомадил и напудрил у неё локоны и шиньон[10] и взгромоздил на её голове целую оранжерею[11] разных цветов, между которыми блистали искусным образом помещённые два бриллиантовых перстня, когда-то подаренные мужу её родителями учеников. По окончании головного убора накинула она на себя старый, изношенный салоп[12] и отправилась хлопотать по хозяйству, наблюдая при том строго, чтоб как-нибудь не испортилась причёска; и для того сама она не входила в кухню, а давала приказания своей кухарке, стоя в дверях. В необходимых же случаях посылала туда мужа своего, у которого причёска не так была высока.

В продолжение всех этих забот Алёшу нашего совсем забыли, и он тем воспользовался, чтоб на просторе играть во дворе. По обыкновению своему, он подошёл сначала к дощатому забору и долго смотрел в дырочку; но и в этот день никто почти не проходил по переулку, и он со вздохом обратился к любезным своим курочкам. Не успел он присесть на бревно и только начал манить их к себе, как вдруг увидел подле себя кухарку с большим ножом. Алёше никогда не нравилась эта кухарка — сердитая и бранчливая чухонка. Но с тех пор как он заметил, что она-то была причиною, что от времени до времени уменьшалось число его курочек, он ещё менее стал её любить. Когда же однажды нечаянно увидел он в кухне одного хорошенького, очень любимого им петушка, повешенного за ноги с перерезанным горлом, то возымел он к ней ужас и отвращение. Увидев её теперь с ножом, он тотчас догадался, что это значит, и, чувствуя с горестию, что он не в силах помочь своим друзьям, вскочил и побежал далеко прочь.

— Алёша, Алёша! Помоги мне поймать курицу! — кричала кухарка, но Алёша принялся бежать ещё пуще, спрятался у забора за курятником и сам не замечал, как слёзки одна за другою выкатывались из его глаз и упадали на землю.

Довольно долго стоял он у курятника, и сердце в нём сильно билось, между тем как кухарка бегала по двору — то манила курочек: «Цып, цып, цып!» — то бранила их по-чухонски.

Источник: www.libfox.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.